Скачать

Ближний и Средний Восток в политике России

Реферат: Ближний и Средний Восток в политике России


История присутствия России на Ближнем Востоке восходит еще ко временам Киевской Руси, которая наладила торговый обмен с Византией по известному пути «из варяг в греки». Географическое положение заставляло Киевскую Русь вести активную политику в регионе, обороняя ее южные рубежи и торговые пути, что, в свою очередь, давало возможность и побуждало к новым территориальным приобретениям.

Позднее Ближний Восток становится ареной соперничества между Россией и европейскими державами, когда в основном спор ведется за проливы Босфор и Дарданеллы, открывающие путь в Средиземное море. Здесь жe необходимо вспомнить и о русском присутствии в Палестине: контроль над святыми местами также способствовал укреплению духовного влияния России в этом регионе.

Новый этап в истории Ближнего Востока совпал с началом первой мировой войны. Эта война и Октябрьская революция оказали значительное влияние на судьбы народов Ближнего и Среднего Востока. Революция в России стимулировала развитие освободительного движения в арабском мире. В 20-е годы в Марокко была создана Республика Риф, которая героически сражалась с численно превосходившими ее силы испанскими войсками. В Алжире усилилось забастовочное движение. В марте 1919 г. в Египте вспыхнуло восстание, которое явилось первой в арабском мире антиколониальной освободительной революцией.

Советское государство с самого начала выступало на стороне сил национального освобождения. Оно открыто выступило в защиту патриотов Египта и Республики Риф. Важную помощь молодое Советское государство оказало народу Турции, вступившему на путь антиимпериалистической борьбы. Оно ликвидировало неравноправные договоры и отказалось от всяких претензий, имевшихся у бывшего царского правительства к Турции. Турция и Иран были традиционными объектами российской имперской экспансии. Советский Союз продолжал уделять этим странам большое внимание. Сталин добивался от Турции разрешения на размещение на ее территории советских военно-морских баз, и советские территориальные претензии к Анкаре делали отношения между двумя странами в высшей степени напряженными вплоть до 1953 г. СССР пытался продлить советскую военную оккупацию северной части Ирана сверх срока, установленного на Тегеранской конференции «Большой тройки» в 1943 г., а также оторвать от Ирана часть его территории, чтобы создать там просоветские «государства – сателлиты».

После краха британских и французских позиций на Ближнем Востоке, который наступил гораздо раньше, чем ожидали в Москве, СССР попытался выработать политику, более приспособленную к этому району, которая сулила в итоге неприятности и осложнения для Запада и открывала бы новые возможности для Советского Союза. В 1943 г. СССР поддержал создание государства Израиль и был первой страной, признавшей его де-юре. Москва исходила из того, что этот новый элемент ближневосточной системы международных отношений создаст непреодолимые трудности для взаимопонимания между арабским миром и Западом.

Хотя в 1952 г. Сталин без каких-либо веских причин разорвал дипломатические отношения с Израилем, они были быстро восстановлены его преемниками, которые также стремились улучшить и советско-турецкие отношения.

Надежды Сталина укрепить и расширить влияние Советского Союза в этом регионе, вытеснив оттуда другие великие державы, не оправдались. Москве не суждено было единолично заполнить вакуум, образовавшийся после постепенного ухода Великобритании и Франции с ближневосточной сцены. Резко активизировали свою политику в регионе США. Не случайно, что именно США и СССР были повивальными бабками Израиля: с его помощью они намеревались укрепить свое влияние на Ближнем Востоке. Когда же Израиль твердо взял курс на сотрудничество с США, Советскому Союзу ничего не оставалось, как искать союзников по другую сторону фронта.

До 1956 г. Ближний Восток занимал скромное место на шкале советских внешнеполитических приоритетов. Но в период Суэцкого кризиса он снова оказался в фокусе внимания Москвы. Начало активному советскому вовлечению в дела Ближнего Востока положил Хрущев, согласившись снабдить оружием Египет. Так возникла дружба между Хрущевым и Насером. С обострением «холодной войны» Ближний Восток превратился во второй после Германии ее полигон. Несколько десятилетий отношения в этом регионе, где арабо-израильский конфликт стал наиболее затяжной и трудноразрешимой проблемой, если не определялись, то в значительной степени корректировались уровнем противоборства двух сверхдержав.

С окончанием «холодной войны» и нормализацией американо-советских отношений произошло неизбежное – кардинальное изменение позиций Советского Союза на Ближнем Востоке. А после падения коммунистической системы и распада СССР в этом регионе возникла новая расстановка региональных и внерегиональных сил.

Каковы же те главные изменения, которые оказывают влияние на позиции и политику России на Ближнем Востоке?

Во-первых, произошло значительное ослабление влияния России на страны арабского мира. Процессы разоружения, поворот к конверсии, ограничение деятельности советского военно-промышленного комплекса – все это привело к тому, что практически исчез один из основных факторов, укреплявших позиции СССР на Ближнем Востоке, –военная поддержка арабских стран советской стороной, заключавшаяся в поставках в регион оружия, посылке военных экспертов, косвенном участии в вооруженных конфликтах.

Во-вторых, параллельно с этим шел активный процесс нормализации отношений России с Израилем – вплоть до восстановления в октябре 1991 г. в полном объеме дипломатических отношений, прерванных в 1967 г. Разрыв отношений был, по нашему мнению, серьезной ошибкой советского руководства, т.к. этой акцией был нанесен малочувствительный укол Израилю и весьма, заметный ущерб интересам СССР, который лишился на многие годи доступа к одной из сторон ближневосточного конфликта. Кроме того, эта акция и антиизраильский курс СССР ощутимо резонировали внутри Советского Союза, став одной из причин массовой эмиграции евреев и сделав арабо-израильскую проблему в какой-то степени «внутренней проблемой» СССР. В разрыве дипотношений с Израилем ярко проявился характерный для советской дипломатии тех времен идеологизированный и догматизированный подход к международным отношениям.

В то жe время и в свою очередь происходило усиление американского влияния в регионе, которое ныне стало неоспоримо доминирующим. Из всех внешних сил США играют теперь центральную роль в решении ближневосточных вопросов, что было наглядно продемонстрировано в ходе войны в Персидском заливе и созыве мирной конференции по Ближнему Востоку в Мадриде, когда в основном благодаря усилиям госсекретаря Джеймса Бейкера впервые с момента провозглашения государства Израиль удалось усадить за один стол переговоров все стороны, вовлеченные в арабо-израильский конфликт. Необходимо подчеркнуть, что идея созыва такой конференции была выдвинута российской дипломатией.

После операции «Буря в пустыне» были приняты резолюции ООН № 661 и 687 в отношении Ирака. Для контроля за соблюдением всех пунктов резолюций ООН был учрежден Комитет по санкциям, состоящий из представителей 15 непостоянных членов СБ. В него вошел также и СССР, а потом Россия как его правопреемница. 2 октября 1992 г. была принята развернутая резолюции (778), в которой детально излагались условия, при соблюдении которых Ираку могла быть предоставлена возможность продать некоторое количество сырой нефти и нефтепродуктов.

Одновременно США способствовали беспрецедентному размаху антииракской пропаганды в мире. В большинстве случаев эта пропаганда была сфокусирована прежде всего на личности С. Хусейна, который изображался неким кровожадным монстром. Эта «саддамофобия» захлестнула и российские СМИ, которые в непозволительно грубой форме критиковали не только Саддама, но и отдельных российских политических деятелей, которые посещали Ирак и встречались с иракским лидером. В российских СМИ не стеснялись публиковать самые немыслимые выдумки о деятельности президента Ирака и фактах его биографии.

Россия имеет собственные геополитические интересы в этом регионе и обнаружила решимость проводить политику возвращения на Ближний Восток, а также строить свои отношения без идеологических наслоений в соответствии с реалиями современного мира. Исходя из этого, Россия добивается отмены нефтяного эмбарго, наложенного ООН на Ирак почти десятилетие назад. В начале октября 1993 года министр топлива и энергетики Виктор Калюжный посетил Багдад и передал Саддаму Хусейну личное послание президента Ельцина, в котором он высказывается за отмену эмбарго. По словам Калюжного, в результате действия эмбарго Россия уже потеряла 5 млрд. долл.

После возвращения в Москву из Багдада, где он имел двухчасовую беседу с С.Хусейном, Калюжный заявил: «У меня сложилось впечатление, что Ирак – это уже совсем не та страна, какой она была в начале 90-х годов». В переданном Калюжным С. Хусейну послании Ельцин заверяет, что Кремль будет продолжать борьбу за отмену санкций, и выражает надежду, что возглавляемая Калюжным российская делегация «даст энергичный импульс укреплению нашего сотрудничества в различных областях, включая стратегические проекты по нефти и газу»1.

Спустя почти десятилетие после наложения ООН нефтяного эмбарго на Ирак, ведущие представители российской политической и деловой элиты все громче и настойчивее требуют его отмены, а некоторые даже призывают правительство РФ к одностороннему нарушению эмбарго.

Недавним решением С. Хусейна отношения Ирака с Россией переведены в ранг стратегических. Участникам зачетного соглашения Ирака с Россией предложено реализовать часть 5-миллиардных (в долл. США) 6-месячных квот СБ ООН на закупку иракской нефти по формуле «нефть в обмен на продовольствие и медикаменты». Данные контракты – весомая часть обещаний Багдада российскому руководству погашать свою задолженность России в первоочередном порядке. Напомним, что пакет иракских заказов нашей стране уже составил более 20 млрд. долл., а наиболее масштабные капиталовложения нефтяных гигантов («Лукойл» «Зарубежнефть», «Машиноимпорт») должны быть сделаны в Ираке в разработку месторождения «Западная Курна» в течение 25 лет с планируемой прибылью в 120 млрд. долл.2

Ныне, по выражению Бжезинского, возник новый мировой беспорядок, Ближний и Средний Восток стал районом, где каждое государство может безнаказанно добиваться изменения статус-кво, создавая угрозу кризиса. Этот регион ныне играет ту же самую роль, какую играли Балканы в мировой политике накануне Первой мировой войны. Это место сегодня занимает «восточный вопрос» в международной политике.

Но Ближний и Средний Восток 2000 года уже совсем не тот, каким он был в период «холодной войны». Многие аналитики теперь признают, что связи между бывшими советскими республиками Закавказья и Центральной Азии с классическим Ближним и Средним Востоком трансформировали понятие «Ближний и Средний Восток». Сегодня государства этого региона – Израиль, Турция, Иран и другие – проводят активную политику в Центральной Азии и Закавказье, стирая прежние разделительные линии между ними.

В связи с образовавшимся вакуумом силы в Центральной Азии и Закавказье туда устремились Турция, Иран, Пакистан и западные страны во главе с США. Пользуясь распадом СССР, ослаблением России, Анкара, Тегеран и Исламабад начали наращивать свои вооруженные силы и строить планы создания на юге бывшего СССР «общего тюркского рынка», «общего исламского рынка» и т.д., что в первую очередь направлено против интересов России и имеет конечной целью вытеснение её из этих регионов сначала экономически, а потом и в военно-политическом плане. Не случайно Иран увеличил численность армии до 1,5 млн. человек3. Уместно задать вопрос: «Против кого готовится эта военная мощь?» В любом случае Россия всегда будет защищать свои интересы в этом важном для неё регионе.

Выступая в конце 1996 г. на конференции «Развитие стратегического партнерства и военно-политической интеграции государств-участников СНГ», тогдашний министр обороны РФ Игорь Родионов отметил потенциальную угрозу, вызванную резким наращиванием наступательного потенциала ряда азиатских стран, в том числе Турции, Ирана и Пакистана, которые, как известно, составляют ядро Организации экономического сотрудничества (ОЭС), куда вошли все республики Центральной Азии и Закавказья4.

Вследствие этого перед Россией на Ближнем Востоке открылись многочисленные возможности, но также и сложности, связанные с политикой западных держав в этом регионе и с внутрироссийскими проблемами. Региональная политика России представляет собой ответ на эту комбинацию осложнений и возможностей. Москва всеми силами стремится расширить свою роль в регионе. На некоторых направлениях ей удалось добиться определенных успехов. Е.М.Примаков, будучи министром иностранных дел, одержал заметную дипломатическую победу в отношении Ирака, не столько благодаря силе и международному весу России, сколько благодаря некомпетентности и неумелости США. Фиаско США в кризисе, связанном с инспекциями ООH, имевшими своей задачей проверку возможностей Ирака производить оружие массового уничтожения в 1997-1998 годах, настолько подняло роль Москвы, что она стала потенциально равной роли Вашингтона на Ближнем Востоке. В результате режим санкций оказался под сильным прессингом и даже может быть отменен в 2000 году, несмотря на утверждения ЦРУ, что Ирак может восстановить производство оружия массового уничтожения в регионе в течение 1-3 лет5.

Но хотя Россия, безусловно, добилась значительных временных успехов в 1997-1998 гг., ей не удалось приобрести устойчивые долговременные стратегические преимущества.

Региональная политика России составляет часть её поисков более значительной роли в мире и более высокого международного статуса. Е.М. Примаков неоднократно заявлял, что Россия должна играть глобальную роль и проводить глобальную политику. Президент РФ Б.Н.Ельцин утверждал в 1996 г., что Россия должна проводить глобальную многовекторную внешнюю политику и добиваться такой ситуации, при которой её слово будет решающим в мировых делах, и ни одно крупное решение в международной политике не будет приниматься без России. Примаков заявил, что возвращение России роли выдающейся глобальной державы – это «естественное желание в многополярном мире»6.

В то же время Россия столкнулась с целым рядом серьезнейших глобальных и региональных вызовов и угроз.

Жертвой натовских авиаударов стала, в сущности, не только Югославия, но и вообще все послевоенное устройство в Европе и вся система международных отношений в целом. Фундаментальные и однозначно негативные последствия агрессии НАТО на Балканах связаны прежде всего с разрушением мирового порядка, основанного на примате Устава ООН. Действия стран-членов НАТО, которые, по сути дела, почувствовали себя свободными от обязательства выполнить его главные постулаты, неизбежно поведут к трагическим последствиям во всем мире. Пример НАТО, заменившего Устав ООН законом джунглей, наверняка окажется очень заразительным для тех сил, которые выступают за несоблюдение режима нераспространения ядерного оружия. В ответ на нелегитимные действия НАТО и провозглашение своего права «наказывать» любую страну по собственному усмотрению эти силы утверждают, что только обладание ядерным, химическим или бактериологическим оружием может стать реальным фактором сдерживания потенциального агрессора. Теперь перестали работать действовавшие ранее «регуляторы» мирового порядка. Кардинально изменились правила игры. Многие региональные «центры силы», вдохновленные примером НАТО, склонны прибегать к силовым методам для удовлетворения своих гегемонистских амбиций. Дуга региональных конфликтов растянулась от Югославии до Таджикистана.

Вызывающие и бесцеремонные действия США и НАТО, направленные на установление американской мировой гегемонии, поставили Россию перед лицом вызовов и угроз в Европе, в СНГ и на Ближнем и Среднем Востоке. Мы имеем все основания рассматривать ситуацию именно в таком ракурсе. По словам американского исследователя Стефена Блэнка, «проблема Примакова и его коллег состоит в том, что они, очевидно, рассматривают мир исключительно в категориях «игры с нулевой суммой», часто с открытой угрозой силы»7.

Москву беспокоят не только вышеупомянутые проблемы. Она опасается, что Россия может быть исключена из процесса решения европейских и ближневосточных проблем, когда НАТО придвинется еще ближе к её границам. России может быть отведена экономическая роль поставщика сырья, она может быть лишена возможности участвовать в современной технологической и постиндустриальной революции. Это обречет её на положение перманентно отстающей державы.

Россия столкнулась также с угрозами, исходящими от различных форм мусульманского самоутверждения (национальных или религиозных, которые часто ассоциируются с такими явлениями, как ваххабизм, пантюркизм, панисламизм и т.д.)

Как показал кризис в Афганистане, вызванный победами талибов, Россия ощутила реальные угрозы, связанные с распространением исламского экстремизма на территорию Центральной Азии, с появлением проблемы беженцев, с вовлечением российских войск в акции сдерживания этих угроз, исходящих из Афганистана. Более того, в самой России, в частности, в Чечне существует очаг исламского экстремизма и международного терроризма, получающий помощь и поддержку из мусульманских государств Ближнего и Среднего Востока и таящий потенциальную угрозу дезинтеграции России. Большая опасность таится в возможности того, что внешние спонсоры такие, как Турция, Иран, Афганистан и Пакистан, могут активно поощрять и поддерживать экстремистские мусульманские силы в России8.

В этом свете представляется ошибочным и недальновидным решение российского руководства снабжать Иран обычными вооружениями, оружием двойного назначения и военными технологиями.

С начала 90-х годов Иран развернул активную деятельность по созданию своей атомной бомбы, стараясь при этом сохранять секретность. Успешно решаются проблемы с кадрами, которые готовились не только на Западе, но и в КНР и СССР. После распада СССР Иран развернул большую активность в Киргизии, Таджикистане, Казахстане, чтобы переманить оттуда специалистов-атомщиков, обещая им высокую зарплату и хорошие бытовые условия. Кроме того, по сообщениям западной прессы, были предприняты многочисленные попытки нелегального вывоза из этих республик и из самой России некоторых секретных компонентов, необходимых для производства атомной бомбы и создания ракет-носителей среднего и дальнего радиуса действия. В первую очередь, таких ракет-носителей ядерного оружия, которые способны достичь Израиля, ибо Иран не признает его как государство и выступает за его полное уничтожение. Поскольку западные страны прекратили помощь Ирану, он стал делать ставку на СССР, с которым в 1989 г. подписал соглашение о совместном сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии. В 1993 г. тогдашний министр иностранных дел РФ А.Козырев подписал договор о помощи Ирану в завершении сооружения АЭС в Бушехре. Это вызвало бурю возмущения на Западе, в частности, в США, которые считают, что таким образом Россия оказывает Ирану помощь в создании атомной бомбы, способной представлять опасность для всего мира, а также для самой России.

И здесь американцам трудно что-либо возразить. Ведь Россия до сих пор считается в ИРИ «врагом номер два», «малым Сатаной». После распада СССР Иран на новый волне исламского возрождения развернул активные действия по восстановлению «великой персидской империи» «от моря до моря», и Тегеран не скрывает, что, пользуясь слабостью России, он хотел бы вернуть себе все земли и территории, которые Россия когда-то отвоевала у Ирана, начиная с походов Петра I9.

Военная помощь Ирану ставит Россию перед перспективой комбинации внутренней угрозы со стороны исламского экстремизма и внешней угрозы от мусульманского фундаменталистского режима Тегерана. Весьма вероятна эскалация от сдвигов, вызванных какой-либо формой мусульманского самоутверждения, религиозного или национального, к поддержке обычными вооружениями из-за границы мятежных экстремистов. Уровень угрозы может нарастать ещё больше. Если не воспрепятствовать оказанию такой поддержки извне экстремистским силам на юге России, в их руках может оказаться оружие массового уничтожения10.

Следующий анализ показывает широкий спектр региональных угроз для России: «Геополитически, черная дыра Центральной Азии составляет теперь продолжение или часть нового Ближнего и Среднего Востока. Геокультурно, несколько других регионов имеет систему межгосударственных границ такой прозрачности, что общая, не соблюдающая границ религиозная, этническая, лингвистическая и коллективная память может действовать либо индивидуально, либо сообща как дестабилизирующий или интегрирующий фактор. От Казахстана до Таджикистана (или от Таджикистана до Судана) динамика антиколониального чувства (старого или нового), экономическая отсталость, замедленное развитие, религиозное возрождение, расползание оружия, искусственные границы и этнотерриториальные конфликты – характерные черты ситуации»11.

Е.М. Примаков неоднократно подчеркивал, что для России и для Ближнего Востока существенно важно, чтобы США не играли роль единственного регионального гегемона. Россия должна иметь равное с США присутствие на Ближнем Востоке. Стремление России усилить свою роль в этом регионе активно поддерживается многими лидерами ближневосточных стран. Президент Египта X.Мубарак и Я.Арафат публично призывали Москву вернуть себе активную роль на Ближнем Востоке. Сирия объявила в марте 1998 г., что хотя прежде она не прилагала значительных усилий для укрепления связей с Россией, теперь делает это на самом высоком уровне. Ирак и Иран также приветствуют возрастающее присутствие России в регионе12.

После назначения Примакова министром иностранных дел ближневосточная политика РФ резко активизировалась. Когда разразился новый ливанский кризис, Примаков попытался взять на себя роль посредника между Израилем, ливанскими боевиками и Сирией. Он предложил свои услуги, основанные на его контактах с Сирией, Ираном и этими боевиками и в то же время возложил вину за этот кризис на правительство Переса в Иерусалиме. Однако США и Израиль отвергли предложения Примакова и его миссия закончилась неудачей. Но он умело использовал её для того, чтобы начать укреплять отношения РФ с Францией, а также с арабским миром, чтобы достичь своих более широких целей. В Москве с удовлетворением было встречено известие о том, что на выборах в Израиле Б.Нетаньяху одержал победу над Ш.Пересом.

С одной стороны, Россия чувствовала, что правительство Переса относилось к ней достаточно тепло, а с другой стороны, в Москве не без оснований считали, что Нетаньяху затормозит мадридский мирный процесс, до такой точки, когда возникнут серьезные трения между Израилем и арабами и между Вашингтоном и арабами, а это замедление мирного процесса откроет перед Москвой многочисленные возможности для улучшения её позиций в регионе. Бывший российский посол в Израиле Александр Бовин заметил, что Примаков не был дружественно настроен к Израилю.

Великие державы на Ближнем Востоке часто не в состоянии контролировать своих партнеров и вместо этого вынуждены принимать их правила игра, даже если те проводят опасную или даже пагубную политику. Запад категорически отказывается рассматривать Россию как ценного участника или равного игрока в ближневосточном мирном процессе. Но Россия имеет свои геополитические интересы в регионе, поэтому требование России предоставить ей равное место за столом переговоров основывается не на политике вечного отрицания американских инициатив и израильской политики. США отказывают России в ее законном праве. Однако такая позиция содержит опасность увековечить высокую степень региональной напряженности, которая уже существует. Этому содействуют также поставки оружия той или другой стороне конфликта. Правда, позиция России пользуется поддержкой Сирии, Ирака и, вероятно, Я.Арафата. Они опасаются, что без участия Москвы они лишатся надежного источника противодействия нажиму Вашингтона и Иерусалима, и хотят принудить Израиль вернуться к соглашению в Осло или, вероятно, к ситуации 1967 г.

В то же время политика России на Ближнем Востоке вызывает раздражение Запада и Израиля. В этом смысле ситуация напоминает ту, которая была во времена «холодной войны». Особенно резкой критике Запада подвергаются два аспекта политики России: её обвиняют в том, что она поддерживает Ирак и борется против режима санкций, и в том, что она является ядерным спонсором Ирана. И то и другое, по мнению западных критиков, резко сокращает возможности для мира на Ближнем и Среднем Востоке.

Сильным ударом по позициям России является подписание соглашений между Азербайджаном, Турцией и Туркменией о строительстве нефте– и газопроводов. Нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан может пропускать 35 млн. т. нефти в год, хотя годовая добыча в Азербайджане составляет 14 млн. Сопротивление реализации проекта со стороны России обусловлено страхом получить сильных конкурентов на европейском рынке. Россия имела значительные прибыли благодаря транзиту азербайджанской нефти при минимальных инвестициях. Строительство газопровода из Туркмении в Турцию грозит нам потерей части турецкого рынка. В любом случае России придется потесниться на европейском рынке газа.

Большое значение имеет чеченский фактор. Труба проходит через Чечню. Засилье экстремистов в Чечне было сильным «раздражителем» и служило препятствием для строительства нефтепровода.

Именно в силу всех этих причин так важно сейчас для России суметь сохранить и упрочить её традиционные связи с арабскими странами и мусульманским миром вообще, лишая тем самым экстремистов в Чечне и их сторонников возможности получать с Востока какую-либо помощь для осуществления своих далеко идущих планов и устраняя в то же время угрозу формирования на южных рубежах России мощного враждебного блока.

Хочется надеяться, что в интересах всех сторон российской дипломатии удастся сохранить баланс, равномерно развивая отношения с двумя полярными ближневосточными силами – арабским миром и Израилем. В деле разрешения арабо-израильского конфликта Россия располагает значительным потенциалом: являясь совместно с США сопредседателем мирной конференции, она могла бы внести свой вклад, активно участвуя в многосторонних переговорах, на которых обсуждаются вопросы разоружения, безопасности, экологии в регионе. Тогда оправдалось бы определение А.Козыревым позиции России на Ближнем Востоке в роли «честного брокера».

В любом случае стратегические задачи страны, её геополитическое положение дают основания с уверенностью утверждать, что Ближний и Средний Восток находятся, и будут находиться в сфере её первостепенных интересов.

История более чем 10-векового российского присутствия в жизни региона не завершится в 20 веке. Исторические связи России с его странами сохранятся, и обновленная Россия будет и в 21 веке вести свою политику на благо своих народов и всех народов земли.

Литература

россия ближний восток присутствие

1 The Moscow Times, 06.10.1999.

2 Труд, 16.11.1999.

3 Россия. Ближнее и Дальнее зарубежье Азии. – М., 1997. – С. 27.

4 Там же, с. 26.

5 Donelly, A. CIA: Iraq could restart doomsdaylines overnight – Defense news, Sept., 8, 1998. – С. 1.

6 Дипломатический Вестник. – 1996. – № 7.

7 Mediterranean Security into the coming millenium. Yd. St. Blank, Carlislie, 1999. – С. 451.

8 Defense and Foreign Affairs strategic Policy. June, 1998. – С. 10.

9 Хазанов А., Ушаков В. Сотрудничая с Ираном, Россия рискует прежде всего собственной безопасностью // Сегодня, 31.03.1995.

10 Defense and foreign affairs Strategic Policy, June 1998. – С. 10.

11 Mesbahi, Mohiaddin ed. Central Asia and the Caucasus after the Soviet Union; Domestic and international Dynamics, Cainsville, 1994. – С. 2.

12 ИТАР ТАСС, 9 октября 1998 г.; Независимая газета, 23.09.1997